Пишет Гость:
23.09.2015 в 01:27


я прнс, короче.
болтовня в кафешке, все хипстеры, грантер говорит монологами.

— ..я просто говорю, что вы не в тренде. Сейчас не модно говорить о таких вещах как свобода, равенство, братство и космополитизм. С одной стороны у нас неоконсерваторы, которые считают, что нужно выслать всех мигрантов в свои банановые республики, а самим сидеть и дрочить на национальную культуру; с другой — культурная, простигосподи, апроприация и пятьдесят оттенков гендера. А вы тут сидите и рассказываете о том, что все люди братья и сестры, капитализм — это плохо... Вас что, Ленин покусал? Прямо из мавзолея вышел — и покусал?
Грантер перевёл дыхание и подозвал официанта.
— Мне ещё пива, пожалуйста.
Грантер сидел у стены, под лампой, немного в стороне от всех остальных — говорил, что ему там удобнее рисовать, и никто не зальёт пивом — или латте и сиропом, или зеленым чаем, чертовы вы хипстеры — его альбом с набросками. Было тихо, только муха жужжала под лампочкой.
— Что, никто не будет мне отвечать?
— С тобой бесполезно спорить, Грантер, — Анжольрас нахмурился. — Ты демагог, а не спорщик. И к тому же мне плевать на то, что сейчас в моде...
— Грантер, если мы бы неоконсерваторами, — подхватил Курфейрак, — то шли бы голосовать за Марин Ле Пен, а если бы наоборот, то торчали бы в интернете, рассуждая о Ники Минаж в кимоно. Но, как видишь, мы здесь.
И они снова заговорили друг с другом. Грантер прислушивался к разговором краем уха: Прувер предложил всем вместе почитать Симону де Бовуар, они иногда устраивали книжный клуб, на первом заседании обсуждали «Капитал» Маркса, и Грантер тогда разошёлся. Разнёс марксизм так, что камня на камне не осталось, а потом сказал: «Три курса философского не пропьёшь, даже если бухать так же, как я». Эффектный номер.
Отодвинув кружку с пивом, Грантер перевернул страницу и взял в руки мягкий карандаш. В это время дня очень красиво падал солнечный свет: ветви деревьев в густой листве оставляли на полу и столах кружевные тени. Для разминки Грантер сперва нарисовал их. А потом пальцы сами начали вычерчивать знакомые линии: руки, линия спины, мягкие локоны у щеки, линия носа и подбородка... Грантер сидел у стены, под лампой, не потому, что ему там удобнее рисовать, а потому, что оттуда лучше видно Анжольраса. Иногда он отвлекался, чтобы изобразить собственную кружку с пивом или цветок в углу, так казалось, будто он не совсем зациклился на Анжольрасе — хотя зачем себя обманывать? зациклился, конечно.
Некоторое время он не встревал в разговор, заворожённый игрой света в волосах Анжольраса, голоса слились в один звуковой фон, будто он слушал радио и лишь иногда улавливал отдельные фразы:
— ... но ведь политика мультикультурализма действительно провалилась...
— ... государству невыгодно социализировать мигрантов, тогда они захотят работать инженерами и менеджерами, а не уборщиками и официантами...
— ... даже во Франции государство плохо заботится о бедных, что уж говорить о других странах. У нас хотя бы образование бесплатное, не то что в Америке.
— Сандерс обещал сделать образование бесплатным.
Грантер усмехнулся.
— Сандерс — старый белый пердун, таким принадлежат девяносто процентов власти и денег, — наконец сказал он. — А ворон ворону глаз не выклюет. А ещё он может оказаться такой же тряпкой, как Олланд. Казалось бы, сложно придумать большего придурка, чем Саркози, а вот, пожалуйста, сидит в президентском кресле. Господи, зачем я говорю о политике?..
— Я думаю, Господь не в курсе, Грантер! — крикнул Баорель.
— Я думаю, Господь спрашивает: «Грантер, какого чёрта ты говоришь о политике? Неужели нет более приятных разговоров? Даже передача о Кардашьянах и романы Анны Гавальды лучше, чем политика». Возможно, мы доживём до того счастливого момента, когда Анжольрас станет президентом Франции, и тогда мы будет жить в самой благоденствующей стране на этой планете, а, возможно, и в паре соседних галактик, а пока политика — это сплошь уныние и мрак, мрак и уныние. Может, лучше поговорим о хорошеньких девушках? Мариус влюблён в одну такую, правда? — одного взгляда на Мариуса было достаточно, чтобы понять: удар достиг цели. — Я видел, как он прижимает к сердцу платок с инициалами — это очень романтично. А ещё он ходит за ней по парку, так что вскоре она подаст на него жалобу, и Мариусу запретят приближаться к ней на сто метров. Лично я бы запретил: вы представьте, она выходит на прогулку вместе со своим отцом — или, может, это дед, не знаю, — а он плетётся за ними по пятам, на небольшом расстоянии, но так бестолково, что его не заметит разве что слепой. А потом садится на скамейку напротив и вздыхает, глядя на неё. И вид у него — ну натурально как у какого-нибудь Ленского. Если увижу это ещё раз, то просто подойду к ней и скажу: «Слушай, как-там-тебя, этот странный тип, который таскается за собой, не сталкер-психопат, так что твоему папе не надо придумывать, куда спрятать его труп. Он просто по жизни такой. Когда-нибудь, лет через десять, он дойдёт до того, чтобы подойти к тебе и пригласить на свидание». Давайте-ка выпьем за то, чтобы Мариус признался ей до того, как они оба угодят в дом престарелых!
И они, конечно, за это выпили. В основном кофе и зелёный чай.

URL комментария

@темы: автор: неизвестен, категория: джен, персонаж: Анжольрас, персонаж: Баорель, персонаж: Грантер, персонаж: Курфейрак, персонаж: Мариус, персонаж: Прувер, персонажи: младшее поколение, рейтинг: G — PG-13, тред: 120